Плоды уединения | Уильям Пенн

Уильям Пенн

Плоды уединения

ПРЕДИСЛОВИЕ

Благосклонный читатель, сочинение, которое я представляю, есть плод уединения – школы, заниматься в которой мало желающих, хотя нигде не научат лучше. Некоторые его части – результаты серьезных раздумий; другие – озарения, приходящие в светлые промежутки ясного сознания: писал я их для приватного удовольствия, а теперь публикую, дабы помочь разобраться в поведении человеческом.

Автор благословляет Всевышнего за возможность обратиться к жизни уединенной и целует заботливую руку, которая его к ней привела. Ибо, хотя одиночество может показаться миру пустошью бесплодной, для автора никогда таковым не будет.

У него появилось время, которое он может назвать своим, и коим прежде не владел совершенно. И в нем пребывая, он посмотрел на себя и на мир и увидел, где поступал вслепую, что могло бы быть сделано и что исправлено, и чего мог бы избежать; и также наблюдал упущения и излишества других – как обществ и правительств, так и семей, и людей отдельных. И если бы ему пришлось прожить свою жизнь вновь, он поистине полагает, что мог бы, по соизволению свыше, творить не только угодное Ему, но и себе и ближнему своему лучше, чем делал это, и все еще иметь лет семь в запасе. А ведь он не самый худший и не самый бездельный человек в мире, да и не самый старый. Говорится это для тебя, благосклонный читатель, чтобы ты не тратил напрасно времени, которое у тебя еще есть.

Нет ничего, что мы так бездумно расточали бы, как время, а ведь именно к нему нам надо относиться более бережно, ибо без него мы ничего не можем сделать в этом мире. Время – это то, в чем более всего мы нуждаемся, но, увы! употребляем наихудшим образом; и когда придет конец нашему времени, Бог, конечно же, учтет все строжайшим образом.

И это так важно для нас – и в этом мире, и в следующем – что едва ли я могу пожелать каждому из нас нечто лучшее, нежели серьезные мысли о том, что мы делаем со своим временем. Как и для чего его используем. И чем отплатить за него Богу, ближнему своему и самому себе. И заведется ли у человека когда-нибудь конторская книга для учета сделанного? Правильное использование времени есть величайшая мудрость и важнейшее занятие в жизни.

Прийти в этот мир всего лишь единожды и понапрасну растратить свое истинное наслаждение от него и от нас самих в нем – сие действительно прискорбно. Уже одно это помышление станет великим наставлением для человека думающего. И, поскольку никакая тварь не может думать как человек, то, впадая в состояние бездумное, мы неизбежно падем ниже, чем нас задумал Господь. А так, конечно, и произойдет с теми, кто не озаботится тем, как используем мы свое драгоценнейшее время.

И если подумать, становится слишком очевидно, что едва ли мы делаем что-нибудь верно или используем наилучшим образом. Мы имеем весьма низкое понятие о Божьих делах, будь то в вещах природных или духовных. Упорно следуя ложным знаниям, мы весьма заблуждаемся в отношении воспитания. Мы становимся несдержанными в своих привязанностях, и вся жизнь наша повергается в замешательство и расстройство – тем самым то, что дано нам как благословение, превращается в несносное бремя. И мало от нас утешения и для самих себя, и для других. Превратно понимая истинную природу счастья, мы упускаем правильное использование жизни и умение жить счастливо. И пока мы не решим остановиться и немного отойти в сторону от шумной толпы и бесконечной спешки всего мирского, и спокойно посмотреть на то, что нас окружает, невозможно обрести верное понимание того, что мы есть, и познать, какое жалкое существование мы влачим. Но после добросовестной оценки, в чем нам помогает уединение и раздумья, мы начинаем осознавать, что мир в значительной степени безумен, и что, оказывается, все это время мы находились в своего рода сумасшедшем доме.

Благосклонный читатель, будь ты молод или стар, не думай, что уже слишком рано или слишком поздно перевернуть страницы своей прошлой жизни. И обязательно загни уголок страницы там, где какие-нибудь строчки взволновали тебя. И посвяти свое оставшееся время исправлению этих огрехов в своих будущих деяниях, будь то в отношении этой жизни или следующей. И пока жив, в подобных случаях непременно повторяй то, что сделал бы, если бы мог переделать уже сотворенное тобою.

Наша решимость представляется твердой всякий раз, когда мы размышляем о своих прошлых ошибках; но, увы! она снова никнет перед новыми искушениями, остающимися теми же самыми.

Сочинитель не воображает себе, что собирается давать вам точные советы; намерение его не в том, чтобы тщеславно выставить себя напоказ, но в милосердии. Труд мой состоит из предметов весьма разнородных, и манеру письма свою ни в коем случае не назову особо искусной. Но в нем содержатся намеки, которые могут послужить текстами, обращающимися прямо к тебе, и говорится в них о многом происходящем в ходе жизни человеческой. Так что родитель ты или ребенок, принц или подданный, хозяин или слуга, женатый или холостой, публичный человек или частный, знатного рода или низкого, богатый или бедный, преуспевающий или несостоятельный, в мире или в ссоре, в трудах или в одиночестве – какими бы ни были твои склонности, чем бы ты ни гнушался, во что бы ни верил, и какие бы обязательства не наложил на себя – ты найдешь здесь нечто такое, что послужит к твоему руководству и пользе. Приемли то, что заслуживает твоего внимания; а прочее извини, приписав благоволению к тебе и ко всему творению Господню.

Уильям Пенн

ПЛОДЫ УЕДИНЕНИЯ В РАЗМЫШЛЕНИЯХ И МАКСИМАХ

Невежество

1. Достойным удивления должно почесть, когда рассудим, сколько миллионов людей приходят в этот мир и уходят из него, так и не познав ни себя, ни мира, в котором они жили.

2. Посетив Виндзорский замок или Хэмптон-Корт, как не отметить и не запомнить пейзаж, здание, сады, фонтаны и т.п., которые составляют красоту и приятность такого места? И все же, немногие люди знают самих себя – увы, даже собственные тела, вместилища их разумов, что являют собой самое удивительное устроение в мире – живое и ходячее вместилище души. Немногие знакомы и с природным миром, из которого тело сложено и которым оно питается; а ведь было бы так полезно, да и приятно, это знать. И мы не можем сомневаться, когда нам говорят, что невидимое Божье проступает видимым через рассматривание творений Его. И, соответственно, если мы смотрим, как должно, то глядя на них, мы читаем в них свою обязанность по отношению к великому и премудрому их Творцу.

3. Мир этот воистину можно назвать великой и внушительной книгою естественных вещей; и описать ее можно как иероглифическое изображение лучшего мира. Но, увы! сколь немного страниц этой книги мы переворачиваем со вниманием! А ведь она должна быть главным предметом образования наших молодых людей, которые в 20 лет, когда они должны быть пригодны к занятию делом, мало знают о мире, в котором живут, или не знают совсем ничего.

Образование

4. Мы прилагаем все старания, чтобы сделать их учеными, но не людьми! Мы учим их говорить, но не знать – а это и есть истинное фарисейство.

5. Первая вещь, очевидная для детей – то, что дано в чувственном восприятии; а мы не делаем это частью их основных знаний.

6. Мы слишком быстро отягощаем их память, озадачиваем их, напрягаем и нагружаем словами и правилами; принуждаем изучать грамматику и риторику, и еще один или два иностранных языка – а ведь почти наверняка они ими никогда не воспользуются. В то же время оставляем их природные дарования к механическому и физическому или естественному знанию, которые могли бы приносить чрезвычайную пользу и удовольствие в течение всей их жизни – неразвитыми и обделенными вниманием.

7. Разумеется, изучение языков презирать нельзя и пренебрегать им не должно. Но практические предметы все же предпочтительнее.

8. Пусть лучше дети занимаются инструментами и приспособлениями для создания поделок: лепкой, рисованием, делают рамочки, строят что-нибудь и прочее, чем учат наизусть правила грамотной речи. Такие занятия помогут детям развивать здравый смысл с меньшими затруднениями и в короткое время.

9. Было бы великолепно, если бы мы с большим тщанием изучали природу в естественных вещах и действовали в соответствии с природой, чьи правила немногочисленны, просты и весьма разумны.

10. Давайте начнем с того, где начинается природа, пойдем с ее скоростью и будем останавливаться всегда там, где она заканчивается. И тогда мы не сможем не стать хорошими натуралистами.

11. Творение более не будет для нас загадкой. Мы лучше поймем небеса, землю и воды с их соответственно разнообразными и многочисленными обитателями, и то, что они производят. Мы лучше поймем их природу, и то, как жизнь их протекает от рождения до смерти, и то, что приятно их природе, а что нет, а также какая польза, какое благо и какое удовольствие заключены в каждом из них. А посредством этих ощутимых и мимолетных образов мы явственно познаем извечные мудрость, могущество, величие и благость. Мир несет на себе печать своего Создателя, и печать эта зрима повсюду, и знаки ее легко читаются детьми мудрости.

12. И если бы мы лучше изучали и познавали сотворенный Всевышним мир, это предостерегло бы нас от многого и направило бы в том, как этот мир использовать.

13. Ибо как мог бы человек столь самонадеянно злоупотреблять оным, если бы мы видели, что сам Творец в величии своем смотрит нам в глаза через все и вся в мире этом?

14. Невежество делает нас бесчувственными, и эта бесчувственность упорствует в злоупотреблении благородным творением, несущим на себе печать и голос Божества повсюду и во всем для тех, кто способен видеть.

15. Поэтому жаль, что пытливые и внимательные натуралисты, а также ремесленники не написали для юношества на латинском языке книг, которые использовались бы в школах. Тогда они могли бы научиться чему-нибудь практическому с помощью слов. И если бы в книгах говорилось о вещах, юношеству очевидных и знакомых, это облегчало бы усвоение языка.

16. Многие искусные садовники и земледельцы не сведущи в основах своего занятия; и точно так же наиболее искусные ремесленники не разумеют основ тех самых правил, что определяют их превосходное мастерство. Но и натуралист, и механик такого рода способны овладеть рассуждениями об основах и того, и другого занятия. Если прилежание их всегда будет соответствовать умозрительным размышлениям, они способны быть совершенно успешными в науках и в практике, что является весьма похвальным, и без чего нельзя их почесть за совершенного натуралиста или механика.

17. И напоследок – если человечество есть тот указатель и образец, что ведет нас к пониманию значения мира, и являясь, как говорят нам философы, воплощением мира в миниатюре, значит нужно только хорошо изучить самих себя, тем самым познавая мир. Но поскольку мы уделяем так мало внимания знакам сотворившей нас Силы, столь ясно видимым как на нас, так и на данном нам мире, которые могут лучше всего сказать нам, кто мы есть и какими должны быть – нам остается неизвестным наш собственный талант, то самое зерцало, в котором нам надо бы видеть истинное, поучительное и приятное разнообразие, наблюдаемое в природе, к восхищению премудростью и поклонению той Силе, сотворившей нас всех.

Гордыня

18. Все же мы склонны думать исключительно о себе, вместо того, чтобы думать о Нем, сотворившем все то, что мы так ценим. Ибо без него у нас нет причины ценить себя. Ибо мы ничего не можем назвать своим – даже самих себя. Ибо мы все только временные жильцы в воле великого Господа, владыки нашего и всей остальной великолепной земли, данной нам в пользование – мира, в котором мы живем.

19. Но мы не можем объяснить ни себе, ни тем более нашему Создателю, почему живем и умираем, так и не познав самих себя – а, следовательно, и своих обязательств перед ним за само существование наше.

20. Если ценность подарка требует от получателя оного соответствующей подарку благодарности, тогда тот, кто цены полученного не понимает, не в состоянии оценить ни самого подарка, ни Дарителя.

21. Вот человек в неведении о себе. Он не умеет почитать своего Создателя, поскольку не знает, как почитать Его творение. Рассмотрим, как человек сделан, его великолепное сложение, многочисленные уровни этого сооружения, достойного удивления; его различные члены, каждый со своей присущей ему функцией и взаимозависимостью; рассмотрим средства для доставления пищи, сосуды пищеварения, те превращения, которые пища проходит. И как питание переносится и распространяется по всему телу по внутренним и незаметным каналам, как освежает ум и нервную систему, а они с немыслимой проворностью приводят все части в движение, чтобы те могли себя пропитать. И наконец, как мыслящая душа наша располагается в разуме нашем, как в собственном своем доме, точно так же, как разум в теле. И если мы просто рассмотрим этот редкий продукт искусного мастерства со всем, что его питает и что утешает, то, конечно же, обретем более благоговейное ощущение могущества, мудрости и милости Божьей, и те обязанности, что мы несем перед Ним за это. Но если бы человек познакомился со своей душой, с ее благородными свойствами, ее союзом с телом, ее природой и предназначением, а также с промыслом Божьим, сохраняющим все человечество, он бы восхитился и склонился бы перед Господом великим и милосердным. Однако человечество впало в странное противоречие с самим собой, и сотворили его мы сами. Не такими мы были сделаны, но подверглись порче.

22. Мы хотим, чтобы другие, даже и равные нам, повиновались нам; но мы не желаем повиноваться Господу, который создал нас и который так высоко над нами.

23. Мы не желаем поступиться ни малейшей толикой своего права оставаться хозяином положения: злиться на жену, бить детей, сердиться на слуг, быть суровым с соседями, чрезмерно отвечать на оскорбления; но, увы, забываем, что мы те самые люди и погрязли в долгах перед Всевышним, который намного терпеливее с нами, нежели наши должники. А ведь мы так строги и нетерпимы с ними.

24. Мы тщательно моем и наряжаем свое тело, опрыскиваем его духами, но не заботимся о душе. У кого-то в распоряжении много часов, а у кого-то – не так много минут. Тело получает три-четыре новых костюма в год, а душа принуждена быть всегда облечена в свою старую ветошь.

25. Если мы собираемся встретиться и принять у себя важную персону, с каким тщанием и внимательностью мы стараемся, чтобы все было в порядке. С какой заботой и уважением мы готовимся к встрече с тем, расположения которого мы ищем? Но как стесненно, как сухо и формально наше служение Господу.

26. В своих молитвах говорим: «Да будет воля Твоя», но имеем в виду собственное желание: по крайней мере, действуем именно так.

27. Слишком часто мы начинаем с Бога и заканчиваем мирским. Но Господь для доброго человека и начало, и конец всего, его Альфа и Омега.

…